— Но это все технические моменты, — покачал головой Фудзивара-сенсей. — Есть и другие признаки, но это не так важно. Важнее другое.

Оказалось, что мечи Мурамаса подвергались гонениям, и это единственный уникальный случай за всю историю холодного оружия! Считалось, что клинки Мурамаса — и это документально подтверждено — приносили несчастья членам клана Токугава Ияэсу, объединителя раздробленной феодальной Японии. Известно, что его дед и отец погибли от такого клинка. Даже сам Ияэсу по неосторожности был случайно ранен мечом Мурамаса! Когда его сын был приговорен к совершению сэппуку, то секундант-кайсяку отрубил ему голову клинком одного из этих мастеров. Узнав об этом и окончательно потеряв терпение, Токугава решил уничтожить все клинки Мурамаса, принадлежавшие его семье, и потребовал того же немедленно от своих подданных под страхом смерти. Было провозглашено, что Мурамаса намеренно заколдовывал свои клинки, вселяя в них злое божество — кровожадного демона, жаждущего крови великого сёгуна.

Примеру Токугавы Ияэсу последовали многие из его слуг и приближенных. Но также многие самураи, рискуя жизнью, нарушали запрет Токугавы и прятали легендарные клинки, стирали с них подписи мастера, даже выбивали чужие имена. Поскольку многие годы эти мечи были подвержены гонениям и уничтожались — их почти не осталось. В музеях мира представлено всего четыре меча этой династии, и, похоже, что меч, на который упала витрина в музее, — один из них.

Сильно, подумал Смолев, могу понять чувства Тишкина. Да и за музей обидно! Многое рассказал ему сегодня мастер Фудзивара. Но разгадать загадку не помог. Сказал: «Вы сами все поймете. Со временем!»

Уже позднее вечером Алекс долго ворочался в кровати, пытаясь разгадать тайну, но так ничего и не придумав, заснул. Его сны в эту ночь были беспокойными. Ему снилось, что это он везет клинки в Грецию вместо Тишкина и очень переживает, поскольку не может отличить один клинок от другого.

Часть пятая

Не делай ничего бесполезного.

Миямото Мусаши

После ухода Смолева, Тишкин еще какое-то время задумчиво цедил из кружки чай, подливая себе небольшими порциями в кружку дымящийся напиток из старого китайского термоса с ярко-розовым цветком сливы на голубом боку.

Затем, в очередной раз нетерпеливо взглянув на часы, как человек, который чего-то ждет и никак не может дождаться, он со вздохом встал, открыл шкаф, стоявший в углу его кабинета, достал с верхней полки несколько каталогов, глянцевые выставочные буклеты, две папки с документами и большой черный конверт из плотной бумаги, в котором оказалась толстая пачка фотографий.

Разложив материалы на столе, Тишкин с головой погрузился в работу. Пользуясь большой лупой с пятикратным увеличением на лакированной деревянной ручке, он, низко склонившись над столом, подолгу рассматривал фотографии клинков, обращая внимание на мельчайшие детали и бормоча при этом себе под нос что-то невнятное. Исследовав очередной снимок и перевернув фото, он делал на оборотной стороне карточки только ему понятную пометку карандашом, прописывая дополнительно дату и время. После чего фотоснимок уходил обратно в большой черный конверт, и наступала очередь следующего. Время от времени, отложив лупу, Сергей Иванович брался за шариковую ручку и четким каллиграфическим почерком записывал что-то в блокнот, потом опять упорно листал иллюстрированные каталоги, просматривал выставочные буклеты, находил нужные страницы и снова делал записи и пометки, порой зачеркивая предыдущие.

Так он проработал два часа, время от времени беря новую сигарету и докуривая ее до половины. После чего он аккуратно ее тушил, оставляя на потом. Во время таких перекуров Тишкин проверял папку входящих сообщений своей электронной почты, видимо, ожидая какого-то важного письма. Отсутствие его, судя по всему, заставляло Сергея Ивановича сильно нервничать.

Разобравшись с толстой пачкой снимков из черного конверта, эксперт сложил все фото обратно, свернул конверт вдвое и перетянул получившийся пакет толстой резинкой. Потом, достав из кармана связку ключей на длинной цепочке, выбрал нужный, отпер и выдвинул ящик стола. Там одиноко лежал еще один черный конверт формата А4.

Только Тишкин достал второй конверт, положил его на стол и задвинул ящик, как в правом нижнем углу компьютерного монитора мелькнуло уведомление о полученном новом электронном письме. Заметив его, эксперт быстро открыл почту и впился глазами в текст. Письмо было на английском языке. Прочитав его несколько раз, он нервно потер вдруг вспотевший лоб и сорвался с места, подскочил к шкафу и взял с нижней полки англо-русский словарь, видимо, не будучи до конца уверенным в своих знаниях иностранного языка. Электронным переводчикам Сергей Иванович, похоже, не доверял и предпочитал работать с текстом по старинке. То и дело сверяясь со словарем, он полностью разобрался в полученном документе, в русском варианте гласившем:

«Многоуважаемый Тишкин-сан! Мы всесторонне изучили ваше предложение и считаем его приемлемым и взаимовыгодным. Мы высоко ценим ваше стремление поддержать наши усилия по возвращению в Японию ее национального достояния. Безусловно, нам потребуется официальное заключение профессионального оценщика, работавшего ранее с клинками указанной эпохи. Мы уверены, что с вашей помощью всю необходимую подготовительную работу мы успешно проведем уже на месте. Заверяем вас, что полностью полагаемся на вас, ваши знания и профессиональные качества и будем ждать встречи с нетерпением. Надеемся, что те технические сложности, связанные с вывозом экспозиции, о которых вы сообщили нам в предыдущем письме, будут улажены в самом скорейшем времени. Сообщите нам о результатах, чтобы мы также могли предпринять все необходимые шаги со своей стороны по исполнению взятых на себя ранее обязательств».

Подписи в загадочном письме не было, но, судя по всему, Тишкина это не смутило: видимо, он хорошо знал своего корреспондента. После того как Тишкин несколько раз перечитал письмо, его настроение заметно улучшилось: он даже стал весело насвистывать какую-то мелодию.

Насвистывая и радостно потирая руки, он взял стремянку, прислоненную к стене у шкафа, разложил ее и ловко взобрался на верхнюю ступеньку, откуда смог, опасно балансируя, дотянуться до самой верхней полки антресолей, шедших по периметру всего потолка мастерской.

Достав с верхней полки продолговатый предмет, больше похожий на тубус или твердый футляр, он медленно и осторожно спустился со стремянки на пол, держа тубус под мышкой. Он расстелил на столе кусок чистой шелковой материи, надел белоснежные матерчатые перчатки и лишь только затем раскрыл футляр, достал клинок и бережно выложил его на шелк. После чего отступил на шаг назад и замер.

Это был голый клинок самурайского меча — катаны. Лишь клинок: ни рукоятки, ни цубы, ни ножен. Только одна холодная, матово мерцающая сталь. Судя по тому, как клинок отливал совершенным блеском,